Торатау – священная гора и резиденция башкирских ханов

Торатау Гора Торатау, вместе с шиханами Юрактау, Куштау (Шахтау с 50-х гг. используется как сырье для предприятия «Сода») представляют собой уникальные памятники природы Башкортостана. Горы сложены органогенными известняками нижнего Пермского периода (299 млн. лет), состоящими из скопления окаменелостей различных представителей древних организмов: брахиопод, водорослей, губок, иглокожих, кораллов и др[1].

Гора Торатау с 1965 года имеет статус памятника природы, но также тесно связана с историей Башкортостана средних веков. После распада Золотой Орды, в XV веке большая часть Башкортостана вошла в состав как особая территория со своим административным центром[2]. Управление осуществлялось при помощи номинальных наместников Ногайской орды, местопребыванием которых являлся г.Башкорт (ныне на территории г.Уфы), известна также, что их резиденция (ставка) находилась на горе Торатау[3].

Ногайские наместники имели большую самостоятельность и фактически являлись единовластными правителями (ханами) Башкирии. Так, например, в «Истории усерган», говорится, «Турахан. Нәһер Иделдә Туратағ димәктә мәшһүрдер. Аның сарайы урыныдыр. Башҡорт халҡына билистиҡлал хан улмыштыр» («Турахан. Место его дворца (ставка) находился на горе Торатау около Агидели. Он был самовластным ханом башкирского народа»)[4].

Остатки ханской крепости на Торатау сохранились вплоть до середины XVIII века. Выдающийся исследователь истории и географии Башкортостана Петр Иванович Рычков (1712–1777) в своем труде «Топография Оренбургской губернии» (написан в 1755 г.) пишет: «Тура-Тау, Кош-Тау, Юрак-Тау, три высокие горы на Белой реке по течению ее с правой стороны в Юрматынской волости, одна от другой версты по три или по четыре. На первой (т.е. на Торатау – А.Я.) имеется земляная крепость, где по сказанию башкирцев живал некоторый нагайский хан»[5].

Таким образом, еще в середине XVIII века на горе Торатау имелись остатки крепости (ставки) Турахана «самовластного хана башкирского народа», упоминаемого в «Истории усерган», причем у местных башкир – юрматынцев  были живы предания о ханской крепости.

Гора Торатау не только в историческом, но духовном плане для башкирского народа имеет большое значение. Как, например, для христиан пещера, в которой по преданию произошло явление иконы Божией Матери в Гафурийском районе РБ.

Башкиры издревле почитали Торатау как священное (культовое) место, где хоронили своих аулия (святых). По приданиям на священной горе к местным жителям часто являлись аулия или пророк Хызыр-Ильяс[6] и они становились свидетелями сверхъестественных явлений (карамат). О причинах нахождения здесь ставки ногайских ханов в XV-XVI веках, управлявших Башкирией, не трудно догадаться. Правители использовали священное место для завоевания доверия местного башкирского населения.

Спустя несколько столетий после присоединения к России, башкиры, по-прежнему с большим почтением и трепетом относились к священной горе Торатау. Об этом ярко свидетельствует путевые записи русского ученого-этнографа Лепехина И.И. (1740–1802), посетивший башкирский край летом 1769 года в ходе Академических экспедиций[7]. Вот, что он пишет: «В одиннадцати вёрстах от Стерлитамакской пристани, по нагорному берегу реки Белой, видна последняя из высочайших гор близ Оренбургской дороги в Уфу, Тура Тау, (Городковая гора) прозываемая. Вышина её, смотря по небольшой отлогости, по которой на гору взойти можно, сажен ста с два составит. Башкирцы к горе сей имеют особливое почтение, и почитают её за освящённое место. В старину, по их сказкам, жительствовал на ней нагайский хан со своим семейством, а после служила она прибежищем богобоязливым и уединённым мусульманам, которых они угодниками называют».

Башкиры с большим почтением и трепетом относились к Торатау и не желали, чтобы на священное место вступала нога посторенних людей,  они отказывались сопровождать членов экспедиции на гору. «никто из них на сию гору с нами идти не хотел, отговариваяся разными обетами, которыми они горе должны, и которые ещё не исполнены: ибо без исполнения обетов влазить на гору никто не может, разве кто похочет сам себе быть злодеем…», – пишет Лепехин.

Не сумев отговорить Лепехина и его спутников, башкиры,  приводили примеры, что может случиться с теми, кто неуважительно относится к священной горе: “…говорили, что не упоминая о книге Чингыз, в которой много о сей горе писано, два домашние примера сказать довольно. Один татарин, презирая сие священное место, и в возмездие башкирскому заблуждению на горе напакостил. Но сия попытка даром ему не прошла: ибо весь его род в короткое время вымер. Мор начался с его сына, который умирая видел разных хищных зверей сходящих с горы и готовящихся терзать его тело и всего семейства. Другой, гоняясь за лисицею без всякого обета, и в посмеяние забравшийся на гору, растерзан был медведем”, – пишет Лепехин.

В конце-концов башкиры были вынуждены согласится сопровождать путешественников, местное начальство не посмело, неверное, отказать просьбе столичных гостей. Священная гора не очень дружелюбно встретила непрошенных гостей. Подул сильный ветер, начался дождь. Путешественники не осознавая и не оказывая хоть какое-то почтение к священному месту, начали рвать на склоне горы священное для башкир растение – артыш (можжевельник). Это переполнило терпение башкир. «Мы были на конце горы, как рвали сие растение. Один башкирец, который казался нам самым усердствующим, бежа к нам по горе делал всевозможные знаки, дабы мы его тут подождали (ибо бывший тогда сильный ветер и дождь голоса его не допускали до ушей наших) и прибежав спрашивал: на какую потребу мы ломаем Артыш агачи, и с какими обетами? Но как мы ему сказали, что мы берем его только для любопытства, и не видим никаком причины делать обеты, то он нам отвечал с выговорами, что мы их принудили войти в гору против их воли, при том делаем другое преступление, что берем с горы дерево без всякой надобности и без всякового обета, ибо сие им даром пройти не может», – пишет Лепехин.

Исходя из вышеизложенного можно сделать следующий вывод: Гора Торатау ценен не только как уникальный природный памятник, где можно найти под ногами окаменелости различных представителей древних организмов, живших 299 млн. лет назад, но и как исторический объект. В XV-XVI веках Торатау являлся одним из центров управления Башкирией. Здесь находились резиденции (ставки) наместников Ногайской орды, “самовластных ханов башкирского народа”. Археологические исследования на Торатау могли бы дополнить средневековую историю Башкортостана новыми открытиями.

Но в первую очередь, Торатау является священном местом для башкир и для всего мусульманского населения РБ, как горы Аушкуль (Учалинский р-н РБ) и Нарыстау (Миякинский р-н РБ). Такие культовые объекты играют важную роль в консолидации, воспитании мусульман РБ и противостоянии радикальным течениям Ислама, проникающих в Башкортостан из вне.

 

  1. [1] Шиханы. Башкирская энциклопедия. В 7 т. Т. 7. Уфа, 2011. С. 313
  2. [2] Трепавлов В.в. Ногаи в Башкирии XV–XVII вв. //Материалы и исследования по истории и этнографии Башкирии. Уфа, 1999. С. 8–10.
  3. [3] Мажитов Н.А. Ногайская орда. Башкирская энциклопедия. В 7 т. Т. 4. Уфа, 2008. С. 466.
  4. [4] Үҫәргән тәуарихы//Башҡорт әҙәбиәте антологияһы. Беренсе том. XIII –XVIII быуаттар. Өфө, 1999. 311-се бит, Мажитов Н.А., Султанова А.Н. История Башкортостана. Древность. Средневековье. Уфа, 2009. С. 436.
  5. [5] Рычков П.И. Топография Оренбургской губернии. Уфа, 1999. С. 126.
  6. [6] ХЫЗЫР —  Хызыр-Ильяс, пророк. Согласно легенде, отыскал источник живой воды и, испив из него, обрел бессмертие. С тех пор скитается по земле в зеленом одеянии, совершая добрые дела: помогает заблудившимся в пустыне и погибающим от жажды путникам. Часто фигурирует в эпосах и сказках, является покровителем гл. героя, обездоленных сирот, приходит на помощь влюбленным. В сказаниях “Акбузат”, “Идукай и Мурадым” и ряде сказок Х. выступает в образе седого старца аулии (әүлиә). Нередко называются двойным именем “Хызыр-Ильяс”, что соответствует Илье-Пророку у христиан.
  7. [7] Лепехин И.И. Продолжение Дневных записок путешествия академика и медицины доктора Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства в 1770 году. Ч. 2. Спб., 1772.

Азат ЯРМУЛЛИН.

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *